Н. БАРАТАШВИЛИ



(МЕРАНИ)

                                                                                                                 

                 

                                Мой дух, мой крылатый Мерани, летит в неизвестном просторе,

                        Судьбы моей чёрный ворон каркает, эхом вторя!

                        Мчись конь, мчись крылатый Мерани, не  ведает дух телесных гранéй,

                        И ветру эфирному передай тяжёлые волны мысли моей!

 

            Промчись сквозь ветер, воду, пропасти и скалы;

            Скачи во весь опор, и сократи нетерпеливому дни, полные страданий!

            Ни в зной, ни в стужу не ищи покоя, и не жалей теряющего силы седока;

            В полёт, мой конь, твой всадник сам обрёк себя!

 

            Не жаль мне потерять отчизну, лишиться сверстников и друзей,

            И пусть не увижу родителей и не услышу милой своей;

            Отныне сын я  земли немеченной, и Землю родиной назову,

            Только звёздам, спутницам вечности, я завещаю тайну свою!

 

                        Стон сердца и остаток страсти отдам бушующему морю,

                        И этому прекрасному полёту, с безумием где вдохновенье спорит!

                        Мчись конь, мчись крылатый Мерани, не ведает дух телесных граней,

                        И ветру эфирному передай тяжёлые волны мысли моей!

 

            Пусть я не буду захоронен на отчизне и с предками могил не разделю,

            Пусть не заплачет обо мне любимая и слёзы горести не тронут грудь мою;

            В песках пустынь могильщик-ворон выроет могилу, поставив росчерк на моей         судьбе,

            И буря, нополняя кости звоном, грохоча, воя, сдаст меня земле!

 

            Слёзы неба - ночная роса, бездыханное тело покроют как слёзы любимой,

            Церемонию траурную заверша, крикливые грифы заголосят по обряду старинному!

            Прочь, в полёт, мой Мерани, помчись стрелой, пронеси меня через грань беды,

            Никогда не бывал всадник твой рабом, так не быть ему и рабом судьбы!

 

                        Пусть гибель мне несёт полёт мой роковой!

                        Меня не устрашит мой враг могучий - рабства дух людской!

                        Мчись конь, мчись крылатый Мерани, не ведает дух телесных граней,

                        И ветру эфирному передай тяжёлые волны мысли моей!

 

              Пусть обречен я - не может быть напрасным порыв моей души,

            И путь, проложенный тобой, мой дух, останется в веках несокрушим;

            И, заменившему меня, собрату моему пусть облегчит судьбы он трудный путь,

            И пусть, из дерзнувших взлететь, поможет миновать тяжёлой участи моей кому-   нибудь!

 

                        Мой дух, мой крылатый Мерани, летит в неизвестном просторе,

                        Судьбы моей чёрный ворон каркает, эхом вторя!

                        Мчись конь, мчись крылатый Мерани, не ведает дух телесных граней,

                        И ветру эфирному передай тяжёлые волны мысли моей!                                  

 

 

 

                                                                                         Перевод с грузинского                  
                                                                                         Н. Барнабишвили

 

Сказание о трёхстах арагвинцах относится к периоду вторжения в Грузию Ага Магомет-хана (1795 г.))
Это случилось в то время, когда в Картли царствовал царь Ираклий. Повелитель Персии потребовал от грузинского царя, чтобы тот признал его царем царей и платил бы дань. Царь Ираклий ответил решительным отказом. Тогда персидский шах собрал бесчисленное множество войск и быстро направился к Тбилиси.
Между тем царю Ираклию удалось собрать лишь небольшую армию, так что персов было в двадцать раз больше грузин. В рядах грузинских войск находился один отряд, состоящий из пшав-хевсуров и населяющих побережья Арагзи крестьян.
Перед вступлением в бой бойцы этого отряда поклялись друг другу: «Если счастье нам изменит и мы не сумеем одолеть врага, пусть будет посрамлен тот, кто из нас живым вернется домой. Или победим врага, или обретем смерть на поле брани!»
Эту клятву по-геройски сдержали бойцы отряда. Численно во много раз превосходящие горсточку грузин, орды персов одолели их, но ни один из арагвинцев не показал врагу спину, ни один не струсил перед смертью. Все они бились с врагами до последней капли крови; все они пали смертью храбрых на поле боя, на Крцанисском поле под Тбилиси.




Ладо Асатиани (1917–1943) КРЦАНИССКИЕ МАКИ



Памяти трёхсот арагвинцев.

Эй! Арагвинцы-герои,
жаждущие вновь сражений!
У могил хотел я ваших
преклонить свои колени.
От жестоких ран и крови
алы чёрные одежды.
Может это просто маки зацвели
как прежде нежно?
Сыновей в одеждах чёрных
и с отвагой глаз горящих,
Вдохновляли песни Кахи
и Джурхая щит звенящий.
Показалось или было,
красным озарились выси.
То ли маки, то ли раны
обагрили так Крцаниси.
То ли маки, то ли раны
В их пылающих сердцах...
Сила веры и надежды
были с ними до конца!
Эй! Арагвинцы-герои,
жаждущие вновь сражений!
У могил хотел я ваших
преклонить свои колени.





КРЦАНИССКИЕ МАКИ
                                                  

Памяти трёхсот арагвинцев

 

 

Эй, вы, арагвинцы, ненасытные в войнах,

К вашим могилам пришёл я, чтоб склонить свою голову.

Может на чёрных черкессках ран ваших вспыхнул наряд?!

Кровь это или и вправду маки так ярко горят?!

Что же вас так ободрило, воины в чёрной одежде,

Или вдруг сабля запела Малого Каха как прежде?!

Щит зазвучал у Джурхая и всколыхнулась надежда.

А может бы мне показалось, и всё это выдумал зря?

Но что это старый Крцаниси такою зарёю объят,

И если  не маки пылают, и если не раны горят,

Так что за ткая сила творит колдовской свой обряд?!

Эй, вы, арагвинцы, ненасытные в войнах,

Мне захотелось прийти к вам и склонить свою голову.

 

                                                                                   

Перевод с грузинского
Н. Барнабишвили

ГАЛАКТИОН ТАБИДЗЕ  
                                                                                                  
• Я и Ночь
• Синева или весна зимою
• Когда Актеон, сын Аристея
• Веет ветр
• У него открыты остались глаза
• Сколько осталось невысказанным

Перевод с грузинского   Н. Барнабишвили






Я  И  НОЧЬ
 

Сейчас, когда пишу я эти строки, ночь разгорелась, полночь тает,

В окно влетевший ветерок природы тайны мне вверяет.

 

Вокруг всё неподвижно, спит укрыто лунным серебром,

И только ветер шевелит сирень перед моим окном.

 

Голубым и синим светом небо так расчленено,

Так нополнено волшебством, как ритмами моё письмо.

 

Столбы таинственного света дают вещам такую мощь,

Что щедро плещется всё чувством, как моё сердце в эту ночь.

 

С давних пор и у меня тайна скрыта в сердце этом;

Я от всех её таю в темной глубине своей, не даю коснуться свету.

 

И неведомо друзьям, что за желчь вмещает сердце,

От которой мне вовек никуда уже не деться.

 

Не укрыть глухую думу сердца удовольствиям могучим,

Не похитить женской страсти страсть, которою я мучим;

 

Тихий стон во сне не выдаст, ни вино, и нет тех сил,

Чтоб отнять, что я глубоко в тёмном серце поместил.

 

Только ночь в часы бессониц, вся сверкая зрачками звёзд,

Знает эту тайну, знает. Знает всё нагая ночь.

 

Знает – как осиротел я, как истязал себя напрочь.

Нас... двое в этом мире: я и ночь, Я и Ночь!

 


                                                        СИНЕВА  ИЛИ  ВЕСНА  ЗИМОЮ
                                                    

                                            Божья Матерь, прости мою блажь!...

                                            Как зимою нагрянувшая весна,                              

                                            Жизненный путь мой просто мираж

                                            И неба далекая голубизна.

 

                                            Гор изломы укроются тьмой,

                                            И если рассвет всё же мне померещится -

                                            Ночь отпянствовавший и хмельной,

                                            К иконам пойду как усталая женщина!

 

                                            Ночь отпянствовавший и хмельной

                                            Я прислонюсь к молитвенным дверям,

                                            Солнечный луч в храм ворвётся стрелой,

                                            И засверкает храм этот зверем.

 

                                            И тогда скажу я: на! Я пришёл -

                                            Лебедь израненный химерой мечты!

                                            Смотри! Символ мученичества - моё лицо!

                                            Смотри! Символ юности - его черты!

 

                                            Смотри! Наслаждайся! Глаза немые,

                                            Светящиеся прежде вспышками грёз, -

                                            Ночь отпянствовавшие  и хмельные

                                            Наполнены местью торжествующих слёз!

 

                                            Наслаждайся! Так ли каждый поэт?                                            

                                            В стремлении к Богу каждый вот так?                                                 

                                            Взлетает бабочкой на пламени свет,  

                                            И падает сожённый к твоим стопам.                                                                                                                                                                                                  

                                           

                                            Где же счастие духа - и есть ли?

                                            Кто так писал у меня на роду?

                                            Как в своём раю Алигьери,

                                            Я замурован в своём аду!

 

                                             И когда на этом проклятом судьбою пути

                                            Мне покажется призрак смерти,

                                            Я обещаю из жизни уйти

                                            Без имени твоего, без молитв и без лести!

 

                                            Руки накрест сложу и под вой

                                            Коней разгоняющих с адскою силой,

                                            Ночь отпянствовавший и хмельной

                                            Сойду на покой в свою могилу.

                                                                                                            

                                            Божья Матерь, прости мою блажь!...

                                            Как зимою нагрянувшая весна,

                                            Жизненный путь мой просто мираж

                                            И неба далёкая голубизна!





КОГДА  АКТЕОН, СЫН  АРИСТЕЯ


                                                   Когда Актеон, сын Аристея,

                                                   Мягко ступая, шёл по лесу, охотясь,

                                                   Вдруг Артемиду он увидел нагую,

                                                   Средь своих нимф она красовалась

                                                   В струях прозрачных древней Парфьены.

                                                   Стал Актеон, свет богиня затмила,

                                                   Он приворожен был чудным видением,

                                                   Но наказала его та богиня,

                                                   И превратила в красавца-оленя:

                                                   Псам Актеон отдан был на расправу,

                                                   Свои же собаки его растерзали.

                                                   Узнаю, Галактион, я в тебе Актеона -

                                                   Твоё наказанье в красоте мирозданья,

                                                   И тобою выученные лают беспрестанно,

                                                   Те, что дрессируются - те же собаки.




ВЕЕT ВЕТР...

Веет ветр, веет ветр, веет ветр,

Ветром листья разносит как весть...

Гнёт в дугу этот лес, этот кедр,

Где ты есть, где ты есть, где ты есть?..

Как дождит, как снежит, как снежит,

Без тебя мне не жить... мне не жить!

Образ твой, он со мной, он при мне

Постоянно, всегда и везде!..

Неба мыслей туманных Метр,

Веет ветр, веет ветр, веет ветр!




У  НЕГО  ОТКРЫТЫ ОСТАЛИСЬ ГЛАЗА

                                          Июньское солнце, бытья катаклизмы!

                                          Умерло солнце, остались открыты глаза!

                                          Он как то бессильно ушёл из жизни,

                                          Как будто погасла беззвучно гроза!

                                                                             

                                          У него открыты остались глаза,  

                                          О, открыты остались его глаза!

                                          Его прах приняла чужая земля,

                                          И открыты остались его глаза!

 

                                          И эти глаза голоса вечеров

                                          Слушали робко, и взгляд убегал как лоза,

                                          У него открыты остались глаза,

                                          О, открыты остались его глаза!

 

                                          Что там творится, может мне снятся

                                          Траурной лиры прощальные звуки?

                                          Вдруг прекращают струны смеяться,

                                          От непогоды все эти муки!

 

                                            Откуда доносится тихое пение

                                          Остановившегося дыхания,

                                          Секунд бесконечное отправление

                                          И драгоценное воспоминание?

    

                                                                                         

                                          Лето уходит... не те уже музы,

                                          Дуют ветры и трепещет одежда,

                                          Снова я здесь... на родине, в Грузии!

                                          Здесь дорогая, здесь я, надежда!

 

                                          И эти глаза голоса ангелов

                                          Слушали робко, и взгляд убегал как лоза.

                                          У него открыты остались глаза,

                                          О, открыты остались его глаза!

                                                

                                           Ходит со мною твой взгляд, твоя мера,

                                           На бархат падают тени кривые,

                                           Повсюду незримо плачет Церера,

                                           Глаза холодные и живые.

 

                                           Стоило о жизни какой-то иной

                                           Мечтать и жизни перечить не сметь?

                                           Я не знаю дороги достойной земной,

                                           Есть единственная дорога - смерть.

 

                                           У него открыты остались глаза,

                                           О, открыты остались его глаза!

                                           Его прах приняла чужая земля,

                                           И открыты остались его глаза!





СКОЛЬКО ОСТАЛОСЬ НЕВЫСКАЗАННЫМ

Сколько желаний таинственных

Осталось без крыльев,

Время стирает единственность

Живущих в мире.

 

Голос, из прошлого выстреленный,

Коршуном замер,

Сколько осталось невысказанным

Между нами.