АРЧИЛ

Спор Теймураза и Руставели. Отрывки (Перевод К. Липскерова)
Нравы Грузии. Отрывки (Перевод К.Липскерова)
Восхваление и порицание царей. Отрывок (Перевод А.Патараиа)




СПОР ТЕЙМУРАЗА И РУСТАВЕЛИ

 (Отрывки)

56

Споры царя Теймураза с дивным певцом Руставели
Лютую ярость согласьем звуков смирить бы сумели,
Речи премудрых не кратки - долгой подобны кудели.
Подданного и владыку, где вы подобным им зрели?

57

Молвлю царю с Руставели, встретя их радостным взглядом:
"Мыслим постичь вас, склоняясь к вашей премудрости кладам.
Стих, всеми славимый, слыша, мерным мы схвачены ладом.
Сравнивать вас - назиданье, равное высшим усладам.

58

Много вы создали оба, в чем же различье меж вами?
Люди обоих возносят, спорят отцы с сыновьями,
Дом покидают иные, злыми задеты словами.
Просьбе внемлите: решенье нам укажите вы сами".

59

Вот и заспорили. Довод прочих поэтов не нужен.
Стройную речь начинают; разум той речи недюжин.
Жемчуг изысканный нижут, нет в нем неровных жемчужин.
Льется поток из кристаллов, сладостным словом разбужен.

60

Слушайте все, как приятна речь Руставели к владыке,
Образы в ней почитанья, как и любви, многолики.
Голову рабски не склонит, хоть перед ним и великий,
Жажды с царем быть всечасно в речи мелькают улики.

 

Царь

61

Сравнивать нас, Руставели, людям, как видно, охота.
Мне докучают иные: "Царь! Одолел тебя Шота".
Жажду терзать их порою, гнева не выдержав гнета.
Жажду язык их исторгнуть, в смертные ввергнув тенета!

 

Руставели

62

Сверстникам страшны сравненья. Нет от меня вам урона,
Нет меж живущих мне равных, столь же достойных поклона.
Ищут напрасно, колдуя, даже меж туч небосклона.
Пусть меня чтит стихотворец, как иудей Аарона.

 

Царь

63

Что ж, и меня ты причислил к тем, что слагают шаири?
Много их бродит без мысли, мыслят немногие - шире.
Пусть меж нас грани не видят! Мало ль клевещущих в мире!
Все они сумрак рождали; звезды зажег я в эфире.

 

64

Спорить не мысля, твердил я: "Шоту прославить нам надо.
Сладости ритора Шоты - слаще кистей винограда.
На ипподромах, аренах быть человеку услада".
Люди же спорят - и часто блещет во взорах досада!

 

Руставели

66

Пусть они распри заводят, - будьте вдали от раздора,
Вас ли, меня ль превозносят, - что нам до их приговора?
Я умереть предпочел бы, лишь бы избегнуть мне спора.
Дайте мое мне, на ваше не поднимаю я взора.

67

Попусту все, что ни скажут! Иль о тебе, как о всяком,
Можно твердить? Иль с царями подданных мерить зевакам?
Можно ли слушать лягушек, скрытых болотом и мраком?
Нужно ль внимать пустословам иль опьяненным араком?

 

Царь

68

Тут наша помощь бессильна, но и тебе ведь нелегче,
Ибо назойливо грубы эти бесстыдные речи.
Слушая их поневоле, плачут сердца человечьи.
Но и льстецам твоим худо: - день их стыда недалече.

 

Руставели

69

Буду молчать я, насколько будет молчанье терпимо,
Если спокойное сердце болью не будет томимо.
Если ж не выдержит сердце, лютым укором палимо,
Все захочу, славя бога, высказать неудержимо.

 

Царь

70

Хоть, Руставели, поэтам кончить твой труд надлежало, -
Прав иль не прав я, - его я не осуждаю нимало.
Я превзошел тебя. Правда - стая поэтов отстала,
Все ж довершили другие то, чему дал ты начало.

71

Кто тебя равным сочтет мне? Ты говорил по приказу.
Только Тамар повинуясь, ты обращался к рассказу.
Я же от замыслов вольных не отступился ни разу.
Царством клянусь: не упрямясь, ты бы признал это сразу.

 

Руставели

72

Не обретет превосходства тот, кто себя превозносит.
Речь твоя, прочих пороча, мне пусть хваленья возносит,
Всюду я славим; хоть стих твой музыкой радость приносит,
Не преклонюсь - пусть поэта царское слово поносит.

73

Как бы кичлив, царь, ты ни был, - в выводах будь справедливым,
Я ведь, не тварь, не невежда; мог бы и я быть спесивым.
Молвил о новом; в грядущем буду казаться я дивом.
Что ты снискал своим словом? Славимым стал я, счастливым.

 

Царь

74

Что ты толкуешь? Послушай! Мне ли с тобой не сравниться?
Повесть в стихи уложил ты? Их у меня - вереница!
Сдайся скорей, иль настанет, верь мне, пора прослезиться!
Нас превозмочь? И сравненье пусть тебе с нами не снится.

75

Все, что рука человека по принужденью свершила,
Равно ль тому, что явила вольного творчества сила?
Все сотворенное мною как же тебя не смутило?
В час восхождения солнца прочие гаснут светила.

 

Руставели

77

В вашем творенье, владыка, я упомянут с хвалою,
Слово, о царь, вам в усладу сказано будет и мною.
Надо вам быть господином, мне же - достойным слугою.
Будьте внимательны ныне, споры грозят нам бедою.

78

В Грузии слава повсюду не моего ли созданья?
Им утешается скорбный, скрашены им пированья,
Клонятся люди над книгой в свете ночного мерцанья,
О, не гневись! К моей речи снова исполнись вниманья.

79

Я - стихотворчества корень, стихослагателей сила,
Это ль тебе, солнцеликий, плесенью душу покрыло?
Стих мой отраден и строен, что же глядишь ты уныло?
Ты ль превзойдешь меня? Гордость тщетно в набат свой забила.

 

Царь

122

Все, что сказал ты, о том же лучше я молвил стихами.
Битвы не пел я: сражаясь, бился победно с врагами,
Войн ты не ведал, - затем лишь любишь их славить словами;
Если б я пел свою храбрость - слыл хвастуном между нами.

123

Сам погляди; где я должен ясным быть в речи и строгим, -
Мудрость - ее не прогонишь - мне предназначена богом,
Хоть я терзаюсь, припомнив о пережитом, о многом,
Горе смирив, семь соборов ясным представил я слогом.

 

Руставели

124

Больше внимать я не стану! Видно, разишь ты с размаху!
Я ведь не ястреб. Зачем же гонишь меня ты на птаху?
Если умчусь я с другими, словно предавшийся страху, -
Всеми друзьями покинут, ты уподобишься праху.

Царь

126

В говор джавахский впадаешь в речи ревнивой, неровной!
Я возражу - по-кизикски. Справишься, в битве виновный?
Весел я был - ты ж обидел горькой обидою, кровной,
Мне лишь на пользу, что с речью ты поспешил празднословной.

 

Руставели

128

Да, я ошибся! Зачем мы спорить порой так желаем?
Лучше б изрезал ты плоть мне сабли отточенным краем!
Верю, что подданным умным спор с властелином не знаем.
Горе накаркал мне ворон! Псы пусть накинутся с лаем!

129

Царь, тебе слава пристала, путь на простертых покровах!
Пусть же твои супостаты страждут в терзаньях суровых!
Мчатся к тебе те, что ищут жизни на мудрых основах,
Знать тебе лучше писанья, - те, что прекраснее новых.

 

Царь

130

Книга твоя до сегодня, правда, звучала прекрасно.
Ныне ж я лучшее создал, - вот ты и плачешь всечасно,
Месяц лишь ночью сверкает, днем же он виден неясно.
С книги твоей переписчик делает список напрасно.

 

Руставели

132

Царь, поносить мою книгу вам бы не должно спесиво!
Молвивший в гневе, сам знаешь: все, что ты вымолвил, - лживо.
Право, ты б лучше со мною дрался в безумстве порыва.
Что говоришь! У невежды речи такие - не диво.

 

Арчил

208

Слыша их, мудрость вкушают, их восхваленьем встречая,
Копья их речи влюбленных ранят, любовь обличая.
Щедр Теймураз, но поет он, мудрости не расточая.
Кто победит? Говорите, мне на вопрос отвечая.








НРАВЫ ГРУЗИИ

 
(Отрывки)

 

Знатный, простой ли, богатство
принявший волей святою,
Сам ли все добыл, наследства ль
счастлив мошной золотою? –
Но нарядись, приодень ты
мучимых днесь наготою.
Позже - о пире. Вседневно же
снедью питайся простою.

 

Пишу голодному вышли,
если он встал у порога,
Пусть там один притулился,
пусть там столпилось их много.
Да не одним только старцам -
всем твоя будет подмога!
В летопись дел своих впишешь
ты благодарность от бога.

 

Издали друга завидя -
выйти встречать его надо.
Чтоб он подумал: "Должник я!"
Всем с ним делиться - услада.
О преходящий! Лишь в этом
нас не минует награда:
Доброе имя в потомстве
лучше великого клада!

 

Поясом храбрости, веры
вы препояшьтесь великим, -
Верностью родине вашей,
верностью вашим владыкам.
К бою коня приучайте,
к дебрям охотничьим, диким.
Лучший из вас - всех проворней
внемлет начальника кликам.

 

Мчись на охоте, коль время
светлым исполнено миром,
Вместе с царем и друзьями
вольным овеян зефиром.
Яствами тешься с друзьями,
тешься весельем да пиром.
Любо и дома: с сестрою,
с братом не будешь ты сирым.

 

Правда, порой вам приятны
ткани цветного наряда.
Доблестный, пышно одетый -
радость для нашего взгляда.
Конь и броня на достойном -
нашему взору отрада.
Хилого как ни нарядишь,
встреча с ним - только досада.

 

Лучшим для мужа нарядом
все же сочту добронравье,
Мудрость в делах милосердья,
в мире - обычаев знанье,
Дар красноречья, пристойность,
истины распознаванье,
Также поступков бесчинных
чинное непризнаванье.

 

Лучший! Его не узнаешь:
душу таит молчаливо.
Все же на подвиг великий,
ведай, он выступит живо.
Доброе злом я не назвал,
мир не судился мной криво.
В мудрости будь изощренным,
будь и меж эллинов - диво.

 

Хватит и этого! Все же
доблестей прочих немало.
Надо, чтоб пел, в мяч играл ты,
длань чтобы стрелы метала.
В битвах словесных, в забавах -
явно благое начало.
В мире лишь мысль неразумных
радостью пренебрегала.

 

Труд - добродетель. С отрадой
бродим, труды наблюдая.
Землю готовят, сажают
лозы от края до края.
Обогащаются люди
в добрые дни урожая.
Грешен хозяин, что гнется,
труд с батраком разделяя.

 

Хочет учитель нетрудным
сделать наук усвоенье.
Трудное учит частями,
детям неся облегченье.
Дольку осмысливший, может
передохнуть на мгновенье.
Исподволь все распознавший
горд изобильем ученья.

 

Знанья! Сравнимое с ними
в мире сыскали мы где бы?
В корне не сохнут, плоды их -
лучшая наша потреба.
С нами - повсюду, в дороге
знанья - насущнее хлеба.
Кто разлучит нас? Над нами
ширятся куполом неба.

 

Много есть качеств, хоть, правда,
мудрость прекраснее прочих.
Плохо ли басни измыслить,
сказки рассказывать к ночи?
Думал о всех, я поведать,
только я слышу: короче!
Этих довольно, чтоб жить нам,
злом бытие не пороча.







ВОСХВАЛЕНИЕ И ПОРИЦАНИЕ ЦАРЕЙ
 

(Отрывок)

62

Видел Петра я. Русского края
Царь-государь он самодержавный.
В юные годы видел я своды
Царской палаты в городе главном.
Царь о солдатах пекся в палатах,
В поле бывал он в воинстве славном.
Некую радость, некую сладость
В лике Петровом бог ниспослал нам.

63

Ростом Самсон он. С неугомонной
Дюжею силой, бьющей наружу.
Богом отмечен, но переменчив,
Словно трем бесам продал он душу.
Об ореоле, царственной воле
Вкратце скажу я, коль дело сдюжу.
Я славославлю с братской любовью,
Строй песнопенья я не нарушу.

64

Строен он станом. Чуждые страны
Жаждал придать он русским пределам,
К землям и морю в кровавом споре
Двери разверз он натиском смелым.
Начал с азов он. Вскоре Азов он
Взял у османов. Те оробели.
Отдали дали русским и дале
С грозным тягаться не захотели.

65

Кто им намечен в жертву, тот в сече,
Будь сам король он, силой не равен.
Как в дни Азова, войско Петрово
Вновь первенствует и на Полтаве.
Словно стрелою раня, героя
Мчать принудил он к чуждой заставе.
Взял он твердыни на море, ныне
Ими владеет, грозен и славен.

66

Кованый щит он. В битвах испытан.
Там, где раздолье саблям и пикам,
Он - само рвенье, самозабвенье,
Он побеждает в споре великом.
Честен отменно, но неизменно
Для супостатов грозен и дик он.
Только с друзьями, не с чужаками,
Ласков, не гневен взглядом и ликом.
67

Он все хлопочет, видимо, хочет
Из затрудненья вывести брата.
Хоть и толково молвил он слово,
В мысли предвзятой не было склада.
Слыхано ль это: сбор винограда
В мае, и летом дни листопада?
Знать, я не к сроку прибыл к порогу
Царскому. Сердце гложет досада.

68

Быть с государем, коль он в ударе,
И повечерять очень приятно.
Но слышу снова слово Петрово -
Вот и в огне я на поле ратном.
Мешкаем в деле. То, что в пределе
Нашем, выходит как-то нескладно.
Тщетно, быть может, жду я. О боже!
Время проститься с юностью ладной!

69

Славой венчаясь, царь и не чаял,
Зодчим границы как укреплялись.
В сенях просторных толпы придворных
Близ его трона вечно слонялись.
Даст он наказы. Тут же приказы
Царскую волю в жизнь претворяли.
Делалось дело скоро и смело,
Хоть его мысли там и не спали.

71

Мной славословье пелось с любовью,
Но не нашел я нужного слога,
Коли за дело это капалла
Мудрых возьмется яро и строго,
Путь их исканий сгинет в тумане
Иль закружится он у порога -
И от начальных слов величальных
В треть перегона ляжет дорога.